2.11.15

Мужская мода 1800-1850 гг. Франт. Денди. Щеголь. Часть 2.История,гравюры,подлинники.

Статья не только о моде, но и про щеголей, франтов и денди - модников того времени.

Эта страница Часть 2.

Невозможно создать реконструкцию костюма на тот же период ампир-начало 19 века, не зная что предпочитали носить в то или иное время.

Конечно же с 1800 по 1850 год - мода очень быстро и сильно менялась и в одну страничку все сразу кратко описать сложно. Тем более. что мне хочется вам не только написать все,но и показать...
Именно по-этому страниц, полагаю, будет несколько..

Стиль одежды 19 века -

 романтика, воплощенная в костюме, ностальгия по Античности, обращение к традициям недавнего прошлого и введение новых канонов.

 Предыдущие несколько поколений были менее искушены в вопросах моды из-за стабильности, которая охватывала целые столетия.

 Этого нельзя сказать о моде 19 века, которая стремительно менялась, примеряя на себя разные образы, чутко реагируя на любые тенденции в жизни общества.

Мода первой половины 19 века затрагивает два стиля: ампир и бидермайер.

Мода в России конца XVIII-начала XIX в:

Рассказывали, что в конце XVIII века щеголи старались одеваться «с иголочки» и, заметив на ком-либо, к примеру, обувь новейшего фасона, буквально краснели от стыда.
Им казалось, что хуже них уже никто и не одет.

Чтобы не оказаться в подобной ситуации, они следили за малейшими изменениями в модах по журналам, а главным образом пристально наблюдая за известными модниками, которым не стеснялись подражать.

фрак в 90-е годы шили из цветного сукна, одно время популярны были красные фраки с черными пуговицами.

Их кроили с узкими длинными фалдами, а талию располагали довольно высоко.

Жилет шили из атласа другого цвета, а галстук делали таким широким и пышным, что он закрывал подбородок

Мода на расцветки тканей менялась стремительно и превращала жизнь своих поклонников в настоящий ад.
Дошел слух до Петербурга, что в Париже начали носить палевого цвета фраки, молодые люди всполошились, бросились, все как один, в магазины да к портным и не успели примерить обновку, как слышат, будто бы в Париже уже все переменилось и теперь самыми желанными сделались фраки из полосатого сукна.

 Печаль и уныние воцарялись в сердцах наших щеголей.
И если с расцветкой ткани возникали такие проблемы, то что сказать о покрое платья!
Бывало, на улице уже весна, а модники еще не заказывали себе новых одежд, потому что прошел слушок, что будто бы законодатели мод начали удлинять лифы.

А поскольку слух этот был какой-то уж очень далекий и слабый и ничем пока не подтверждался, то ждали несчастные, когда же наконец решиться их судьба и мода во всеуслышание заявит о своих новинках.

И все-таки, несмотря на частые изменения отдельных деталей и цвета мужского платья, силуэт его оставался прежним.
Например, в 1791 году модный журнал предлагал мужчинам фрак из темно- голубого, темно-серого или полосатого фриза.
Фризом называли грубую недорогую шерстяную ткань со слегка вьющимся ворсом.

Но самым замечательным в этом наряде считался жилет.
Его красота состояла в тройных отворотах разного цвета.
Это был «писк» сезона.

Верхний отворот шили, например, из зеленой ткани с белыми полосками, на второй брали материю палевого цвета, третий был пунцовый атласный. Кажется, три жилета друг на друга надеты.
Правда, журналы подтрунивали над его поклонниками, говорили, что скорее всего какой-нибудь англичанин надел для тепла три жилета, а щеголи решили, что это модная новинка и заказали по три отворота.

Но вообще и цвет, и фасон, и длина платья еще далеко не самое главное в образе франта. Нужно было преподнести себя в модном туалете, «выказать» всю красоту свою, подчеркнуть нужным движением новомодный покрой или умопомрачительной красоты галстук с заколкой.

Этому искусству за пять минут не научишься, и потому дома перед зеркалом стоило потренироваться необходимым движениям.
фраки 1810-1820

Н. И. Страхов шутливо советовал:
«Оглаживайте сукно и обирайте с оного малейшие пушинки. То наклоняйте вниз голову, то возносите оную к зеркалу, то отступайте от онаго на конец комнаты, то паки к нему подходите. 
Сами себе кланяйтесь и откланивайтесь в зеркале: представляйте, что будто вы к кому подходите или с кем-либо встречаетесь; изображайте собою человека, который вступает в собрание, делает разные ласки девицам и танцует с ними. 

Оправляйте модный ваш воротник; сто раз вытягивайте оной до ваших ушей и прищуривайте глазки, дабы всмотреться, подлинно ли цвет сукна вам к лицу. 

Не забудьте самого важного дела: вспомните о лифе, который, так сказать, составляет душу вашего кафтана и всех нарядов.... 

Чем оной лиф выше, тем выше ваши достоинства, а чем уже спинка, тем больше ваш разум».

В те же годы появилась среди молодежи мода на неучтивость и грубость.

М. И. Пыляев рассказывал, что щеголи, заслышав в свой адрес насмешку или грубое слово, тут же пускали в ход трости, которые всегда носили с собой и с которыми не расставались.

 «Вежливость считалась предрассудком, и молодые люди, разговаривая с женщинами, надвигали шляпу на лоб. Когда старики выказывали вежливость, молодые осыпали их насмешками».

На взгляд юношей, в этой развязности сквозило что-то новое, свежее, что противопоставлялось отживающей старине с ее поклонами, полупоклонами и вечным шарканьем.

 Да и вообще, мода на коротенький фрак, обтягивающие панталончики, вихрастые прически без нелепых париков и пудры, колкости и резкости, которыми так нравилось возмущать стариков, — всё пришлось по душе нашим героям.

И вдруг в 1796 году словно гром среди ясного неба — жилеты и фраки запрещены!

Император Павел посчитал манеру подражать модам революционной Франции опасной и непристойной.
Все изменилось менее чем за сутки — одежды, прически, походка и даже выражение лиц.

Появление в общественных местах во фраке и круглой шляпе расценивалось как
неблагопристойное, развязное поведение и жестоко преследовалось.

Поклонников фраков, коих встречали на улице, тотчас препровождали в часть.

 Некоторые ослушники лишались чинов и оказывались в ссылке.

Вновь пришлось вытаскивать из сундуков да шкафов однобортные кафтаны и камзолы.

В происходящее не верилось...


Бесчиновных людей: купцов, нигде еще не служащую молодежь, разночинцев, художников и музыкантов — обязали носить партикулярное платье такого покроя немундирных цветов; людей состоявших на службе — платье своего ведомства.

Военный покрой и военная форма распространились даже на официальный костюм придворного ведомства.

 Придворный штат Михайловского замка получил мундиры малинового цвета, а в Зимнем носили красные. Камзол шили белоснежным, с белыми штанами носили высокие ботфорты со шпорами.

Смерть Павла в 1801 году вернула все на свои места, уже через пару дней в Петербурге появились модники во фраках, на их головах красовались круглые шляпы вместо треуголок, а на ногах сапоги с отворотами вместо ботфортов.
Щеголи удовлетворенно вздохнули.

Со временем, в 10-х годах XIX века, фалды фрака стали заметно выше колен и платье, по разумению пожилых людей, походило на домашнюю курточку.
Затем фалды опустились ниже, а верх рукава сделали пышным.

Талия же располагалась настолько высоко, что про тогдашних щеголей говорили, будто те носят фраки с талией на затылке.

Если костюмы претерпевали хоть какие-то изменения, то образ жизни этих молодых людей оставался прежним.

В заметке «Модная жизнь», напечатанной в 1815 году в журнале «Кабинет Аспазии », матушка, глядя на своего сыночка, не переставала удивляться.

Не понять ей отпрыска. Он, по примеру всех петербургских франтов, начинал день в полночь.
Облачившись во фрак, с тросточкой, перчатками и надушенным платком, уезжал на бал или в гости.

В шесть часов утра возвращался оттуда, спал, в два часа дня пробуждался, в семь вечера, когда уже пора было садиться ужинать, он обедал, занимался своим туалетом и в полночь снова отправлялся развлекаться.

«Повеса, враль пустой, без сердца, без души», герой комедии «Петиметр в деревне», князь Блесткин, рассказывает о том, каким должен быть модный щеголь:

 Кто хочет в свете сем известным нынче быть,
Тот должен всех людей с ума почти сводить;
Наружностью одной умнее всех казаться, .
Мазурку танцевать и ловким быть стараться;
На всякого кидать насмешки гордый взор,
А в обществах болтать смелее всякий вздор;
В спектакли всякой день торжественно являться,
 Обегать ложи все, чтоб только показаться;
Иль с кем-нибудь шуметь и брать высокий тон;
Из кресел делать всем иль ручку, иль поклон;
 В антрактах наводить на ложи все лорнетку,
Отыскивать кругом знакомую кокетку;
 Иль споры заводить, чтоб только покричать;
 На всех крыльцах шуметь, рассказывать секреты,
 И с нетерпеньем ждать иль дрожек, иль кареты;
 Оттуда полететь в уединенный край,
 где модных всех красот, хоть список сочиняй;
 Где их обманывать стараться невозможно,
И с ними заводить истории коль можно;
 Ревнивых осаждать, и чем-нибудь бесить ...
Ну словом, так сказать, везде героем быть!"

Подобный стиль жизни для большинства светских повес был естественным, но далеко не у всех хватало на него средств.
Как всегда, деньги и еще раз деньги!
И одна мысль о том, что произойдет страшное — что кредиторы придут получить по векселям, что грозит позор, что двери всех приличных домов закроются перед ним, — приводила нашего модника в ужас.

А сколько было тех, кому пришлось с горечью расстаться со столичной жизнью, с Невским проспектом, с оперой, с балами и праздниками в Петергофе и возвратиться в деревню к своей бедной матушке, которая все эти годы собирала для своего чада крохи с небольшого поместья и аккуратно высылала своему непутевому сыну.

 Хорошо тем, кто мог рассчитывать на богатых родителей да родственников, а если таковых нет? Тогда женитьба, только женитьба!

Без долгов жить удавалось лишь очень обеспеченным.
Если полистать журналы первой половины XIX века с разделами мод, то убедишься, что щеголь, послушно следовавший всем рекомендациям моды, должен был погрязнуть в долгах в течение одного года.

Мода предлагала на каждый сезон или новый цвет ткани на одежду, или новое сочетание цветов, а главное, массу мелких, очень дорогих и необходимых аксессуаров к туалету: тростей, перчаток, галстучных булавок, шарфов, платков и т. п.
Например, «Прибавления» к журналу «Московский телеграф» в 1825 году советовали надеть для визитов в Новый год фрак фиолетового цвета с бархатным воротником, бархатный жилет с золотыми цветочками, еще жилет из белого пике.

Пике — белоснежная хлопчатобумажная ткань (редко шелковая) с выпуклыми узорами(сейчас жаккард).
Жилеты из белого пике являлись символом респектабельности.

Щеголи вместо одного жилета носили сразу три (отголосок моды на жилеты с тройными отворотами). Надевали черный бархатный, на него красный, а поверх — суконный черного цвета.

Рукава фрака надлежало сшить так, чтобы непременно виднелись манжеты рубашки, застегнутые запонками с бриллиантами или перламутровыми пуговками. Белые панталоны заправляли в сапоги, потом носили и навыпуск.

Если для вечера или в концерт следовало облачиться в черный фрак, а летом в светло-зеленый, то на неофициальные визиты и на прогулку надлежало надеть сюртук, который получил распространение в первые десятилетия XIX века.

В отличие от фрака он имел полы и застегивался на длинную застежку, сверху был небольшой треугольный вырез с отложным воротником.
Модными считались сюртуки очень узкие, изящно обрисовывавшие талию. Их шили из зеленого или синего сукна с бархатным воротником и лацканами и с металлическими пуговицами в два ряда.

Однако истинному щеголю недостаточно иметь один или два отлично сшитых фрака или сюртука, нужно обзавестись одеждой на все случаи жизни.

 Журнал «Московский телеграф» в 1825 году наставительно рекомендовал:

 «1. Полные пары платья: французскую, большого туалета, бальную, для малых вечеров, для верховой езды, неглиже, без карманов, для выезда на охоту.

 2. Сюртуки: утренний с одним рядом пуговиц, для верховой езды, с пелериной, для простых прогулок, белый Английский с перламутровыми пуговицами, Прусский с круглым воротником, с шалью и меховой опушкою, гусарский с бранден- бургами и снурком.

 3. Плащи: бальный, с шиншиллой, для прогулки...
 Но вот что еще не решено: сколько должно иметь галстухов? У одного щеголя насчитали только цветных 72; у другого цветных 154!»

Галстуки походили в ту пору на шейные платки.

 Кусок ткани сворачивали по диагонали, охватывали шею спереди и, скрестив сзади концы, завязывали узел под подбородком.
К слову, женщины в наше время так иногда повязывают платочки под пальто или плащ.

А в начале XIX века эта мода делал а мужские галстуки такими пышными, что в них утопал подбородок и чуть ли не вся нижняя часть лица.
Тогда же носили и неширокие галстуки, а в журналах за 1826 год сообщалось, что «высоких галстуков совсем не носят».

Но если молодой господин не являлся отъявленным модником и мог называться «неприхотливым щеголем», журнал рекомендовал ему иметь пару- тройку туалетов на каждый день.
 На утро «фрак синий или черный, два жилета, в галстуке булавка с бриллиантом или рубином, золотой лорнет на золотой цепочке, часы Бреге или Леруа с привесками.

Очень хлопотна повседневная жизнь наших героев, успевай только по лавкам да магазинам разъезжать, узнавать о новых тенденциях в модной одежде да изыскать средства для их приобретения.

 Останется ли время поразмышлять над удобствами и красотой новых туалетов? Вряд ли. Зато у той части мужского населения, которая так раболепно не повиновалась модам, хватало времени на то, чтобы обсудить преимущества новых или старых одежд.

Небольшая, но важная деталь туалета — кожаный кошелек для денег. Моднику очень часто приходилось его демонстрировать и в лавках, и в магазинах. Нет-нет, вовсе не такой, как у торгашей-разносчиков.
Щеголи носили кошельки, раскрашенные в модный цвет резеды, расшитые шелками и отделанные металлом.

Часы и необходимость, и непременное украшение туалета.
Часы носили и на цепочках с привесками, которые продевали сквозь жилетные петельки, и шили специальные кармашки для них и в нижнем платье, и в самих жилетах.


так же аксессуары можно посмотреть у меня тут: https://fotki.yandex.ru/users/vetag2009/album/191776/

Причем все эти мелочи должны были соответствовать внутреннему облику своего господина. Тогда считалось «интересным» представлять себя романтиком.

Идеалы романтиков материализовались во всем — и в творчестве, и в характерном внешнем облике.
Поклонники романтического направления, с его вечным мучительным разладом идеала и действительности, с его вечными темами «мировой скорби», «мировым злом» и «ночной» стороной души, отказались от ярких тканей и отдали предпочтение черному.

Стиль романтиков того времени исключал какое-либо белое пятно в мужском костюме. Теофиль Готье писал, что «было модным тогда в романтической школе быть бледным, синеватым, зеленоватым, немного мертвеннее, если это возможно».

Романтиками называли не только тех, кто зачитывался романтической литературой и пытался быть похожим на ее героев. «Романтиками» называл В. Г. Белинский московских славянофилов. По его словам, они смотрели на жизнь не с практической точки зрения.

Современные технические достижения ими воспринимались презрительно, особое место в их жизни находили такие понятия, как «идея», «дух», «любовь» и т. п.
В то время как Петербург представлял их противников — «классиков», которые считали себя людьми деловыми и практичными и не «витали в облаках».

Надо было очень неплохо разбираться в модных литературных или социальных течениях того времени, чтобы понять, почему тот или иной господин или госпожа надевали пеструю или черную одежду.


В «Прибавлениях» к «Московскому телеграфу» за 1825 года в №14 журналист, судя по всему, перепутал романтиков от литературы с романтиками-славянофилами.
«Одежды и экипаж показывают ныне, к которой партии в литературе кто принадлежит.

Романтики ездят в ландо, или стангопах, запряженных двумя разношерстными лошадьми, любят пестроту, например фиолетовые сюртуки, розовые или лиловые жилеты, русские панталоны, цветные шляпы.

Дамы- романтики носят пейзанские шляпки, цветные ленты, три браслета на одной руке, один браслет на другой и убираются иностранными цветками.

Интерес к истории или историческим событиям тоже находил отражение в модах. Носили двухугольную шляпу «веллингтон» — по имени английского военного деятеля лорда А. Веллингтона (1769—1852), популярного в России в начале века.

Цилиндры с широкими полями под названием «а ля Боливар», названные в честь лидера освободительного движения в Латинской Америке Симона Боливара (1783—1830). Причем модники, не питавшие к нему симпатии, носили шляпы с узкими полями — «морильо», названные в честь политического противника Боливара.

В 30-е годы произошли изменения в покрое фрака, его талия опустилась на положенное ей место и кроилась очень узкой. Пышный рукав у плеча демонстрировал, как бы между прочим, хорошо развитые плечи и широкую грудь, при этом кисти рук должны были быть изящными и тонкими.

Одежды надлежало не только сшить по моде, но и носить так, чтобы показать все достоинства тканей и украшений. Например, рединготы, напоминавшие сюртуки, такие же длинные, с такой же высокой застежкой, носили с шалями светло-серого цвета из зефирного сукна и с шелковыми того же цвета пуговицами.

 В 1833 году «Дамский журнал » советовал мужчинам, «имеющим репутацию знатоков щегольства», носить рединготы из «неразрезного бархата, подбитые плюшем, или астраханской объяриной матерьею».

Плащи, чья история уходит в глубокое прошлое, любимы были, пожалуй, не меньше, чем когда-то епанчи.

Молодые щеголи носили их широченными да такими, что находившись в фаэтоне, укрывали плащом весь экипаж. Такой плащ подбивался тогда очень модным синим бархатом цвета «элодин».

Плащ «альмавива» (широкая накидка без рукавов) получил свое название по имени графа Альмавивы — героя комедии Бомарше «Женитьба Фигаро», а еще такой плащ называли испанским.
Ходил в нем и А. С. Пушкин, изящно закинув одну полу на плечо.

Тогда же носили английский каррик — сюртук (популярны были коричневый и гороховый цвета) с маленькою пелеринкою или капюшоном.

М. И. Пыляев рассказывал, что какое-то время в Петербурге очень модным портным считался господин Руч.
Рекламируя эти два мужских одеяния — «альмавиву» и каррик, он «в виде живых вывесок пустил» ходить по Невскому молодых людей, двух братьев, в качестве, как бы мы сейчас сказали, моделей.

 «Для этих живых вывесок бралась ежедневно из манежа лошадь, на которой в означенные часы ехал шагом один из братьев, великолепно задрапированный ,в альмавиву, другой же в английском каррике шел рядом по тротуару...

Через полчаса опять встречали братьев, но их роли переменялись: верхом на лошади ехал уже другой брат, а первый выступал по тротуару, драпируясь в альмавиву. Братья где-нибудь под воротами менялись костюмами».
источник текста


ФРАНТ


а, м. [польск. frant от нем. Freund — друг] . 1. Нарядно одетый человек, щеголь, модник. Ходит франтом: сапоги рантом.

 Излюбленными местами гуляний петербургских франтов в 1810-1820-х гг. были Невский проспект и Английская набережная
Женщин называли франтихи.

В очерке «Онагр» Иван Иванович Панаев (1812— 1862) описал туалет своего молодого героя.
«Его сюртук превосходно обрисовывает его талию: правда, он немножко узок ему и жмет под мышками, но, говорят, модные сюртуки все таковы; булавка с огромным камнем зашпиливает длинные концы его узорчатого галстуха; на бархатном жилете, испещренном шелковыми цветами, висит золотая цепь с змеей, у которой красный глаз под яхонт... 

Кругом его на десять шагов воздух напитан благоуханием от жасминных духов в соединении с фиалковой помадой...Как истинный онагр молодой человек превосходно знал все обычаи, переходящие из большого в маленький свет, и ни в коем случае не позволял себе уклониться от них. 
С благоговением неизобразимым, с чувством робким и трепетным смотрел он на львов, с которыми встречался на улицах и в трактирах, и усиливался рабски подражать им во всем».

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ФРАНТ

а, м. [польск. frant от нем. Freund — друг] .

1. Нарядно одетый человек, щеголь, модник. Ходит франтом: сапоги рантом. Поговорка.
В своей одежде был педант и то, что мы назвали франт. Пушкин.
Столичный франт со стеклышком в глазу.
Некрасов.
 Здесь кажут франты записные свое нахальство, свой жилет.
Пушкин.

2. О незаслуживающем уважения, одобрения человеке (пренебр.) .
Этот франт-приятель отъявлен мотом, сорванцом.
 Грибоедов.

 Иной франт, мало ему одной точки, возьмет и натыкает их целый ряд.
Чехов.




Очень хорошо описан молодой франт у Пушкина в произведении "Евгений Онегин":

Читаем:
Он по-французски совершенно
Мог изъясняться и писал;
 Легко мазурку танцевал
 И кланялся непринужденно .

Евгений Онегин один из самых образованных людей своего времени. Он прекрасно знал историю:

  Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
  Хранил он в памяти своей .

  Пушкинский герой — порождение этого общества, но вместе с тем он и чужд ему.

  В глазах общества он был блестящим представителем молодежи своего времени, и все это благодаря безупречному французскому языку, изящным манерам, остроумию и искусству поддерживать разговор.
Этого оказалось вполне достаточно, чтобы «свет решил, что он умен и очень мил».

 По своему общественному положению Онегин принадлежал к высшему свету и вел типичный для этого круга образ жизни: посещал. театры, балы, рауты

 Автор подробно описывает распорядок для «молодого повесы», но тут оказывается, что этот образ жизни Онегину давно надоел:

 Нет: рано чувства в нем остыли;
 Ему наскучил света шум;
 Красавицы не долго были
 Предмет его привычных дум;
 Измены утомить успели;
 Друзья и дружба надоели,
 Затем, что не всегда же мог…

  Мир Онегина - это мир светских приемов, подстриженных парков, балов. Это мир, где нет любви, есть только игра в любовь. Праздна и однообразна жизнь Онегина.

 Пушкин показывает, как просыпается город:

  Встает купец, идет разносчик,
 На биржу тянется извозчик .

Поднимаются люди, у которых есть дела, а Онегину некуда спешить он все еще в постели.

  Забав и роскоши дитя,
  Проснется за полдень, и снова
До утра жизнь его готова
 Однообразна и пестра .
 На первый взгляд жизнь Евгения привлекательна.
Утренний туалет и чашка кофе или чаю сменялись к двум-трем часам дня прогулкой. Излюбленными местами гуляний петербургских франтов были Невский проспект и Английская набережная Невы, именно там Онегин и гулял:

"Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар".

Около четырех часов пополудни наступало время обеда.
Молодой человек, ведущий холостой образ жизни, редко содержал повара и предпочитал обедать в ресторане.

Послеобеденное время молодой франт стремился "убить", заполнив промежуток между рестораном и балом.
 Такую возможность давал театр, он был не только местом художественных зрелищ и своеобразным клубом, где происходили светские встречи, но и местом любовных интриг:

Театр уж полон; ложи блещут;
  Партер и кресла - все кипит;
 В райке нетерпеливо плещут,
 И, взвившись, занавес шумит…
 Все хлопает. Онегин входит,
 Идет меж кресел по ногам,
Двойной лорнет скосясь наводит
 На ложи незнакомых дам.

 Бал имел двойственное свойство.
С одной стороны, был областью непринужденного общения, светского отдыха, местом, где ослаблялись социально-экономические различия...
источник


Де́нди (англ.dandy) —

 социально-культурный тип 19 в.: мужчина, подчёркнуто следящий за эстетикой внешнего вида и поведения, изысканностью речи.                                                                                                                                     Слово «денди» знает большинство мало-мальски образованных людей, но пояснить, что оно конкретно означает, могут далеко не все.                                                                                                      Вошло это слово в употребление в первой половине 19 века. Денди, по понятиям 19 века, это мужчина, придающий большое внимание своему внешнему виду и отличающийся изысканностью речи.


Денди двухсотлетней давности своими манерами поведения напоминали аристократов, хотя многие из них принадлежали не более чем к среднему классу

/Векипедия/

---------------

Денди воспроизводит манеры аристократа, хотя по происхождению чаще всего принадлежит к среднему классу.

Тем самым он демонстративно и парадоксально, даже саморазрушительно противостоит принципу уравнительности, диктатуре буржуазной «середины» и посредственности.
Именно такое социально-критическое, протестное понимание дендизма развил в своей эссеистике Шарль Бодлер.

Дендизм

Дендизм возник в Англии в XVIII — начале XIX века как реакция на возросшую роль в общественной и культурной жизни сословия богатых буржуа и распространился по всей Европе.

Дендизм ответил на изменившиеся условия культом личности, которая раскрывает своё превосходство над обществом через моду.

Одним из самых ярких представителей дендизма стал Джордж Браммелл, которого называли «премьер-министром элегантности».
Обладавший, по всеобщему признанию, безупречным вкусом, Браммел стал влиятельным человеком, другом и консультантом в вопросах моды будущего короля Георга 4-го.
Он резко отличался от щёголей высшего общества, привлекавших всеобщее внимание экстравагантностью.

Принципом Браммела была «заметная незаметность» (conspiсuous inconspiсuousness), — он носил безупречно сшитую одежду без аффектации и вёл себя со всей возможной естественностью.

Его костюм был выражением крайнего аристократизма натуры. Низко оценивая общество, не владеющее формой культуры, олицетворением которой он являлся, Браммел тем не менее не нарушал его законов.

Но он не скрывал своего презрения, подвергая насмешкам людей гораздо более знатных или способных.

Противостояние свету знаменитого денди импонировало Байрону, которому приписывают высказывание, что лучше быть Браммелом, чем Наполеном.
/википедия/


"Дендизм — ересь, вкравшаяся в царство элегантности.
В самом деле, дендизм — это подчеркнутое следование моде.

Становясь денди, человек превращает себя в часть обстановки собственного будуара, в виртуозно выполненный манекен, который умеет ездить верхом и полулежать на кушетке, который покусывает или посасывает набалдашник своей тросточки; но можно ли назвать такого человека мыслящим существом?.. Ни в коем случае! Человек, не видящий в моде ничего, кроме моды, — просто глупец."-               Писал в своем трактате Бальзак в 1820-30 годах.

Дендизм — ересь, вкравшаяся в царство элегантности.  — Трактовка дендизма как стратегии поведения, главной движущей силой которого является тщеславие, была продолжена французским писателем Ж. Барбе д'Оревильи в книге «О дендизме и Джордже Браммеле» (1845). 

Напротив, Шарль Бодлер, большой поклонник как Бальзака, так и Браммела, оценивал такое явление, как дендизм, чрезвычайно высоко; надо, однако, отметить, что Бодлер называл дендизмом примерно то же поведение человека в свете, которое Бальзак называет «элегантной жизнью», так что расхождение здесь — скорее в терминах, нежели в содержании, которое за ними скрывается. 

В статье «Поэт современной жизни» (1863) Бодлер писал о денди: 
«Единственное назначение этих существ — культивировать в самих себе утонченность, удовлетворять свои желания, размышлять и чувствовать. 
Они располагают неограниченным досугом и денежным достатком, без которых фантазия, сведенная к мимолетной прихоти, не может воплотиться в действие. <...> 
Денди не жаждет денег ради денег; его вполне устроил бы неограниченный кредит, а низкую страсть к накопительству он уступает обывателям. Неразумно также сводить дендизм к преувеличенному пристрастию к нарядам и внешней элегантности.
 Для истинного денди все эти материальные атрибуты — лишь символ аристократического превосходства его духа
. Таким образом, в его глазах, ценящих прежде всего изысканность, совершенство одежды заключается в идеальной простоте, которая и в самом деле есть наивысшая изысканность» (Бодлер об искусстве. М., 1986. С. 303—304).



Денди

социально-культурный тип 19 века: мужчина, подчёркнуто следящий за «лоском» внешнего вида и поведения.
В отличие от щеголя, не слепо следует моде, но сам её создает, обладая тонким вкусом, неординарным мышлением, иронией по отношению к существующим моделям поведения.

Большое внимание денди уделяли своему внешнему виду.

 Правила «Искусство одеваться» от Бульвер-Литтона :
«Уметь хорошо одеваться — значит быть человеком тончайшего расчета. Нельзя одеваться одинаково, отправляясь к министру или к любовнице, к скупому дядюшке или к хлыщеватому кузену: именно в манере одеваться проявляется самая тонкая дипломатичность.

 В манере одеваться самое изысканное — изящная скромность, самое вульгарное — педантическая тщательность. Одевайтесь так, чтобы о Вас говорили не «Как он хорошо одет!», но «Какой джентльмен!» 
Избегайте пестроты и старайтесь, выбрав один основной спокойный цвет, смягчить благодаря ему все прочие».

Денди исповедовали принцип минимализма и связанный с ним принцип «заметной незаметности» (conspiсuousinconspiсuousness), который лег в основу современной эстетики мужского костюма.
Вместо напыщенной, вычурной роскоши денди позволяет себе в костюме одну изящную, выразительную деталь.

Следующий важный принцип - продуманная (деланная) небрежность.
Можно потратить уйму времени на туалет, но далее необходимо держаться так, как будто в костюме все сложилось само собой, в порядке случайной импровизации.

 «Педантическая тщательность» вульгарна, потому что не скрывает предварительного напряжения и, следовательно, выдает новичка, который потея постигает науку прилично одеваться.

 Вот почему умение завязать элегантно-небрежный узел на шейном платке стало высоко котироваться именно в эту эпоху.
В идеале настоящий денди должен был отличаться стройной комплектацией.
Денди были редкостными чистюлями даже по современным меркам.

Истинный денди узнавался по чистым перчаткам — он их менял по несколько раз в день; сапоги же были начищены до блеска (по легенде, Браммель чистил сапоги шампанским).

 Для костюма денди характерна ещё одна примечательная деталь.
Денди ходили с моноклями, очками, лорнетами, биноклями — это были предметы модной маскировки.

«На известной гравюре Дэниэла Маклиса 1833 года Дизраэли изображен во всем своем дендистском великолепии, причем среди его аксессуаров обращает на себя внимание трость со вделанным моноклем — модная техническая игрушка того времени, бывшая таким же знаком престижа, как и сотовый телефон сегодня».
 Подобные «навороты» в дендистском наряде — не случайный аксессуар: ведь денди, являясь обладателями безупречного вкуса и образцом для подражания в мужской моде, выступали беспощадными критиками, отпускающими краткие, остроумные, язвительные замечания по поводу погрешностей в костюме или вульгарных манер своих современников, поражающие с убийственной точностью «Невинных прохожих, чьи плащи на дюйм слишком длинны или коротки, не умеющих верно подобрать шляпу, ботинки, панталоны или шейный платок».

С помощью своих новомодных оптических приспособлений, денди в открытую разглядывали прохожих, гостей бала, дам в театре.
 Скидка не делалась ни на возраст, ни на чины, ни на положение в обществе.


три знаменитых правила денди:


-Ничему не удивляться.
-Сохраняя бесстрастие, поражать неожиданностью.
-Удаляться, как только достигнуто впечатление.

Информация из книг О.Вайнштейн

------------------------------------------------------






Цветные иллюстрации модной одежды, публиковавшиеся в крупных городах Европы, в большинстве своем были копиями с французских оригиналов;авторские права почти не соблюдались.

Мур отмечает так же, что трудно точно определить происхождение фасонов, изображенных на иллюстрациях , поскольку французские издатели на законных основаниях продавали иллюстрации  в зарубежных изданиях.


 Сохранившиеся со времен революции ботфорты исчезли уже к тридцатым годам. Распространенные в 1800 году сапоги а lа Суворов, вырезанные спереди в форме полукруга, вышли из моды в 1806 году и если и встречались потом на более или менее продолжительные сроки, то только в единичных случаях.

В том же 1806 году вышли из моды полусапожки, просторное воронкообразное голенище которых едва доходило до икр.

В 1807 году появились гусарские сапоги с двумя швами вдоль голенища.

 В 1850 году сапоги с голенищами были заменены короткими штиблетами на пуговицах или на резинках.

Впоследствии стали еще носить ботинки со шнуровкой.

Таким образом, было три рода обуви: ботинки на резинках, на пуговицах и на шнурках. Вся эта обувь делалась из простой или лаковой колеи или из матовой лайки. Кроме того, многие носили ботинки из непромокаемой материи с кожаной оторочкой.

 В 70-х годах в моду вошли светлые башмаки из желтой или коричневой кожи; сначала их надевали только летом, а потом — во всякое время, не исключая даже зимы.

В 1850 году стала впервые употребляться резиновая обувь; до того времени носили только кожаные калоши с деревянной или гуттаперчевой подошвой.

В 20-х годах верхом изящества считалась узкая обувь, носок которой почти сходил на нет.
 Каблук оставался по-прежнему сравнительно невысоким. Но уже начиная с 1865 года размеры каблука увеличились настолько, что в 70-х годах он достигал нередко двух дюймов.

/Источник: Комиссаржевский Ф.П. История костюма/
-------------------------------

В 19 веке мужская одежда становится „скучной", и количество украшений сводится к минимуму. Однако, несмотря на то что значение мужского костюма свелось к фону для пестрого и сложного женского туалета, мужской моде уделялось немало внимания, но внимания особого рода. 
Единственное превосходство в костюме, к которому стали стремиться, - это превосходство покроя и изящество отделки.


ФРАНТЫ 19 века

 Франты этих лет, в отличие от прежних щеголей, не носят платье вычурных фасонов. Костюмы из добротной материи, ослепительно белое белье и драгоценные, но скромные на вид запонки и булавка отвечают хорошему вкусу.

 В 1840-х годах концы галстука скалывались на груди булавкой с жемчужиной, камеей или драгоценным камнем на конце. Последней вольностью были пуговицы на рубашках и жилете, которые делались либо из подлинных драгоценностей, либо из подделок под жемчуг, золото и бриллианты.
Это было все, что общепринятые нормы разрешали мужчинам.


 В пятидесятых-шестидесятых годах украшением мужского костюма служат драгоценные запонки и перламутровые пуговицы. По жилету развешивают золотую часовую цепочку. В семидесятых - восьмидесятых годах скромный по цвету и фасону мужской костюм разрешалось украсить драгоценной булавкой в длинном галстуке или пластроне и золотой, платиновой или серебряной часовой цепочкой.

И, наконец, кольца, которые были как женским, так и мужским украшением, - обручальные, с миниатюрными портретами, что характерно для первой половины 19 века, с печаткой, с камеей, реже с драгоценным камнем.
Последние тридцать лет 19 века мужские украшения мало подвергались изменениям.

Мужскую моду на протяжении XIX века диктовала преимущественно Англия. До сих пор считается, что Лондон для мужской моды является тем же, что Париж для женской.
Любой светский мужчина того времени носил фрак.

В начале XIX века фраки туго обхватывали талию и имели пышный в плече рукав, что помогало мужчине соответствовать идеалу красоты той поры: тонкая талия, широкие плечи, маленькие руки и ноги при высоком росте.

Другой распространенной одеждой был сюртук (в переводе с французского – «поверх всего»).

Панталоны и шляпы начала 19 в


В 20-е годы XIX столетия на смену коротким штанам и чулкам с башмаками пришли длинные и широкие панталоны – предшественники мужских брюк.

Своим названием эта часть мужского костюма обязана персонажу итальянской комедии Панталоне, который неизменно появлялся на сцене в длинных широких штанах.

Панталоны держались на вошедших в моду подтяжках, а внизу оканчивались штрипками, что позволяло избегать складок. Обычно панталоны и фрак были разного цвета.

Самым распространенным головным убором был цилиндр. Он появился в XVIII веке и позже не раз менял цвет и форму. Во второй четверти XIX столетия в моду вошла широкополая шляпа – боливар, названная в честь героя освободительного движения Южной Америки Симона Боливара.

 Такая шляпа означала не просто головной убор, она указывала на либеральные общественные настроения ее владельца.

Дополняли мужской костюм перчатки, трость и часы


Перчатки, правда, чаще носили в руках, чем на руках, чтобы не затруднять себя, снимая их. Ситуаций, когда это требовалось, было множество. В перчатках особенно ценились хороший покрой и качественный материал.
Самой модной вещью XVIII – начала XIX века была трость.
Трости делали из гибкого дерева, что не давало возможности на них опираться. Их носили в руках или под мышкой исключительно для щегольства.

Обязательной принадлежностью дворянина был и лорнет – своеобразные очки на ручке. Двойной складывающийся лорнет также носили на шнурке или цепочке на шее. Когда разглядывать было нечего, лорнет прятали в карман.

XIX век отличался особым разнообразием верхних мужских одежд. В первой трети XIX столетия мужчины надели каррики – пальто, имевшие множество (порой до 15) воротников. Они рядами спускались чуть ли не до пояса.

Верхней одеждой также был двубортный редингот, или сюртук, который постепенно стал основным в деловой мужской одежде. В 30-е годы прошлого века в моду вошел макинтош – пальто из водонепроницаемой ткани, которую изобрел шотландский химик Чарлз Макинтош. Студеными зимами в России традиционно носили меховые шубы, веками не выходившие из моды.

текст по источнику

-------

так же:


 Мужская мода первой половины XIX века. Часть 1:Общий вид.

Мужская мода 1780-1830 гг по гравюрам того времени.Часть 3.
--------------------------------------

Теперь, узнав моду того времени каждый из вас сможет при носить реконструкцию костюма на начало 19 века как истинный денди!
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
 Читайте так же:

ЖИЛЕТЫ 17-20 в:История, подлинники, реконструкция, крой
Шьем сами мужской жилет на начало 19 в.

2 комментария:

  1. Добрый день!
    Скажите, пожалуйста, можно ли у Вас заказать пошив сюртука?

    ОтветитьУдалить